Крещеная вера


Хороша бы после этого вышла и вся крещеная вера!
Н.Лесков. Некрещеный поп

 

Для меня и для многих единомысленных со мною священников самая неприятная, самая тягостная треба — крестины. В нашей Церкви сложилось положение, при котором мы почти всегда вынуждены крестить младенцев у неверующих родителей и при таких же воспреемниках. И переменить это в ближайшем будущем будет чрезвычайно трудно, почти невозможно.
Я сам пытался и пытаюсь заниматься катехизацией, но из этого практически никогда ничего не выходит. Люди, приходящие в храм с одной единственной целью — окрестить своего младенца, не понимают, по существу не слышат слов священника о важности этого таинства, об ответственности, которую оно налагает на крещаемого и воспреемников. Не следует забывать, что люди — советские, у них совершенно определенное понятие о некоторых своих правах: они сюда пришли, готовы заплатить (или уже заплатили деньги), а потому священник обязан их “обслужить”.
Ты им говоришь:
— Ведь вы сами не верите в Бога, зачем же вы хотите крестить ребенка?
Они отвечают:
— Как же, мы — русские. Надо крестить.
Или еще лучше — вторят персонажам Лескова:
— Мы все крещеной веры.


По поводу этого распространенного ответа мой приятель священник сделал тонкое замечание:
— Вдумайтесь, они говорят о себе совершенно точно: крещеная вера. То есть они верят в некую мистическую силу Таинства Крещения. Они никогда не скажут: Христова вера, поскольку о Христе они ничего не ведают и в Него не верят.
Действительно, Таинство Крещения — увы! — окружено суевериями. Широко распространено такое мнение: крещеный младенец болеть не будет, а некрещеный непременно будет.
А еще и такое я неоднократно слышал от старых женщин:
— Я некрещеного и на руки ни за что не возьму.


Как-то раз подошел ко мне молодой человек и попросил окрестить сына.
Я говорю:
— Зачем тебе его крестить. Ты же в Бога не веришь...
Он отвечал совершенно честно:
— У моей жены бабушка говорит: “Я с некрещеным сидеть не буду”. А мы с женой оба работаем... Вы уж помогите нам, пожалуйста...


Надо сказать, я до этой минуты так и не могу с определенностью решить для себя вопрос — следует ли категорически отказывать в Крещении детям неверующих родителей... Один архиерей, с которым я поделился своими сомнениями, сказал, что отказывать не следует, и прибавил:
— За крещеных Церковь молится.


Есть и еще один, так сказать, косвенный довод в пользу этого мнения. Я имею в виду сатанинскую злобу, с которой еще так недавно преследовались у нас те, кто осмеливался крестить своих младенцев. В Ярославле, например, за это выбрасывали из очереди на получение квартиры и прочие “пакости деяху”. Притом от приходов требовалась неукоснительная регистрация всех крестин, родители обязаны были предъявлять свои паспорта и собственноручно заполнять анкеты.


В маленьких сельских храмах можно заниматься катехизацией. Я, например, взрослых крещу не иначе, как если они хотя бы по бумажке читают Символ веры...
Но вот несколько лет назад я попал на многоштатный городской приход. Там все это дело поставлено на поток — крестины оформляют за ящиком. И вот ты входишь в комнату, где совершается Таинство, и видишь перед собою целую толпу людей, которые уже заплатили деньги и теперь ждут, чтобы их “обслужили”. И почти все они — нецерковные, стоят даже семидесятилетние старухи, которые лба не умею перекрестить. Обстановка жуткая — помещение тесное, дети плачут, духота... Ты едва успеваешь перекинуться несколькими словами со взрослыми крещаемыми, а уж до воспреемников и младенцев дело не доходит.
Подходишь к взрослому парню.
— Ты чего вздумал креститься?
Он не знает, что сказать.
Тут вступает в разговор тот, кто его сюда привел:
— А как же? Он ведь русский...
— Для Церкви это не имеет значения, — говорю я. — Для того, чтобы креститься, надо верить в Бога. Ты в Бога веришь?
По большей части отвечают:
— Верю.
Иногда услышишь и такое:
— В чего-нито верю...
Иногда на вопрос о вере в Бога сам желающий креститься вообще не отвечает.
Тогда опять-таки вступает в разговор родственник:
— Он верит, верит...
— Так, — говорю я, — а в какого же Бога ты веришь?
Опять недоуменное молчание.
Я ставлю вопрос иначе:
— Как Имя Того Бога, в Которого ты веришь?
И тут многие говорят:
— Иисус Христос.
(Но так отвечают вовсе не все. Иногда слышишь — “Илья-пророк” или “Святой Николай”. А одна девушка на вопрос о том, как зовут Бога, простодушно сказала мне: “Батюшка”.)


Довольно часто на вопрос — отчего ты решила креститься? — можно услышать:
— Я замуж выхожу.
(Это означает, что родственники жениха не позволяют ему жениться на некрещеной.)


Помнится, возвращаюсь я после поездки на требу в храм. Вижу, у входа стоит женщина лет пятидесяти и молоденькая девушка, лет семнадцати, хорошенькая, но с безобразно накрашенной физиономией.
Женщина обращается ко мне:
— Вот она хочет креститься.
Я говорю девушке:
— А зачем тебе креститься, если ты в Бога не веришь?
— Я верю.
— В какого же ты Бога веришь?
И вдруг она говорит:
— В единого.
Эта неожиданная цитата из Символа веры удивляет и радует меня. Я говорю:
— Хорошо. Приходи как-нибудь утром, и я тебя окрещу... Только когда в церковь пойдешь, морду не мажь.
Она тут же возражает:
— У меня — не морда!
— Вот придешь ко мне ненакрашенная, тогда скажу, что у тебя — лицо.


В практике современных крестин есть смутительный момент. Перед тем, как подойти к купели, крещаемый должен раздеться, а потом на него надевается чистая рубаха. И тут приходится волей-неволей просить раздеться взрослых женщин и девиц. В некоторых храмах заведены специальные простыни, чтобы они могли на какое-то время завернуться. А кое-где для этой цели сшиты специальные просторные полотняные рубашки.
Такие рубашки существовали в Ташкентском соборе после войны, когда епископом там был Владыка Гурий (Егоров). Хранились эти одеяния в специальной комнатке, примыкавшей к крестильному помещению, там же лежали и ризы для совершения треб. Однажды пришла креститься взрослая девушка. Священник привел ее в эту комнатку и сказал:
— Разденьтесь, а потом наденьте на себя рубашку. Вон они там лежат.
После этого он удалился и стал готовиться к совершению Таинства. Через некоторое время он обернулся и с ужасом увидел за собою девицу, у которой на голое тело была надета священническая фелонь. Она, очевидно, решила выбрать себе “рубашку” понаряднее...


Пришла ко мне в храм молодая женщина.
— Батюшка, у меня мама умирает. Рак у нее. Но мы бы хотели похоронить ее по-человечески... А она у нас некрещеная...
— В таком случае, — говорю, — ее надо немедленно крестить.
— А нельзя ее просто побрызгать святой водой?
— Нет, нельзя. Над нею надо совершить Таинство Крещения.
— А как же мы ей скажем?.. Мы ей боимся сказать... Она не знает, что у нее рак...
— Да вы ей не говорите о смерти. Вы ее спросите, не хочет ли она креститься?.. Может быть, после этого ей лучше будет...
— А если она некрещеная, в Церковь ее приносить нельзя?
Тут уже я не выдержал.
— Жить по-человечески, по-христиански — вы не хотите. Умирать по-христиански, по-человечески — не хотите! А хоронить своих покойников хотите по-христиански!
Тут следует добавить, что в тот раз все совершилось как нельзя лучше. Я пошел домой, наставил, как мог, умирающую, она вполне сознательно крестилась и тут же приобщилась Святых Христовых Тайн.


 

Весьма любопытные истории случаются при крещении маленьких цыганят. (Тут надобно заметить, что цыгане в массе своей отличаются отнюдь не религиозностью, а сильнейшими суевериями.)ужасом увидел за собою девицу, у которой на голое тело была надета священническая фелонь. Она, очевидно, решила выбрать себе “рубашку” понаряднее...Зимним морозным днем в храм явилось несколько цыган с целью окрестить ребятишек. Начались приготовления к таинству, и по случаю сильных холодов в купель влили подогретую воду — дабы не простудить детей. В этот момент к священнику приблизился старый цыган, он бесцеремонно сунул в сосуд свою руку и решительно сказал:
— Ты, батя, мне цыганят не порти. Крести их в холодной воде — крепче будут!


В одну из церквей пришла толпа цыган, желающих окрестить младенца. Треба была оформлена официально, и они заплатили деньги за крещение одного ребенка. Затем вся компания выстроилась перед купелью, и не успел священник приступить к чинопоследованию, как началось то, что можно было бы наименовать “чудесным умножением младенцев”.
Цыгане стали переговариваться:
— А Васька-то где?.. А Наташка?.. А Ванюшка?..
И тут из-под пестрых юбок и еще нивесть из каких мест стали появляться многочисленные “Васьки” и “Наташки”, так что вместо одного ребенка священнику пришлось окрестить едва ли не дюжину цыганят.


Вот рассказ моего знакомого батюшки:
— К нам в церковь принесли крестить пять или шесть цыганских младенцев. Но только я начал совершать таинство, дети стали плакать, да так громко, что я не слышал собственного голоса... И вдруг я заметил, что взрослые все время щиплют ребятишек, а те орут благим матом. Тогда я оторвался от требника и говорю цыганам: “Что вы делаете? Зачем же вы мучаете своих детей?” Они мне отвечают: “Ты, батя, свою Библию читай, а в наши цыганские дела не вмешивайся...” Но я им сказал: “Пока не перестанете щипать детей, я продолжать крестины не буду”. Спрашиваю: “Для чего вы это делаете?” Они мне говорят: “А у нас поверье такое: чем больше они сейчас будут плакать, тем меньше слез прольют в дальнейшей жизни — после крестин”. В конце концов цыгане меня послушались и щипать малюток перестали, но те все равно плакали до самого окончания требы...


И еще одна характерная история. Некоему священнику довелось крестить целую группу цыганских ребятишек. Таинство было совершено, детей одели, и цыгане стали покидать храм... Но тут батюшка вдруг заметил, что с аналоя, стоящего возле купели, исчез напрестольный крест.
— Стойте, стойте! — закричал священник. — Верните крест!
— Какой крест? — послышались возгласы. — Не видали мы никакого креста!
И все цыгане поспешили к выходу.
Но батюшка оказался весьма находчивым. Он тотчас же схватил за руку одного из только что окрещенных детей, подвел его к купели и объявил:
— Если вы мне сейчас же не вернете крест, я буду вашего цыганенка “раскрещивать”!..
И он сделал вид, будто собирается начать некое священнодействие...
Одна из цыганок тут же подбежала к купели и выложила на аналой похищенный было крест.
(Для несведущих надлежит сделать примечание. Таинство крещения совершается над человеком один раз в жизни и никоим образом не может быть изглажено. Так что угроза находчивого священника была абсолютно нереальной, но, как видим, возымела действие на невежественных святотатцев.)


Теперь я хочу вернуться к недавнему времени, когда власти пытались пресекать крещения, во всяком случае снизить их число до минимума. Неразумная эта политика целей своих отнюдь не достигала, ибо те, кто боялся неприятных последствий, все же находили какой-то выход, и почти всем удавалось крестить своих младенцев нелегально. Кто-то с этой целью отправлялся на дальний деревенский приход, где контроль властей практически отсутствовал, а кто-то приглашал батюшку к себе домой. Эта практика в больших городах была весьма распространена. В Ярославле я знавал по крайней мере двух священников, которые в штате не состояли, но тем не менее безбедно существовали именно за счет “нелегальных” крестин. На профессиональном поповском жаргоне такие требы назывались “шабашками”.
Вот отрывок из монолога такого “шабашника” (записано дословно). Этот священник стоял в коридоре Тамбовского, как помнится, епархиального управления и с жаром рассказывал своим собратьям:
— ...а тут староста ведет мне еще целый батальон крестить и говорит: “Батюшка, все деньги ваши...” Ну, я давай их макать!


Существенную проблему для таких шабашников представлял способ получения Святого Мира. (Ибо Таинство Крещения в Православной Церкви совершается вместе в Таинством Миропомазания.) Миро — благовонная жидкость, приготовляемая из оливкового масла, натурального вина и множества прочих душистых ингредиентов, освящается оно самим Патриархом или иным архиереем по благословению Святейшего. Священники получают Миро в епархиальном управлении, часто порядок таков, что его выдает только сам правящий архиерей.
Мне рассказывали, как в Ярославской епархии за Миром прибыл один чудаковатый священник. Ему не повезло, он потерял несколько часов, но требуемой святыни так и не получил. Уходя, этот батюшка громко заявил присутствующим:
— Ну и не надо мне вашего Мира. Я сам себе сварю. Мое Миро будет лучше вашего.


И еще касательно Святого Мира. Это, повторяю, — великая святыня, и по установлению оно должно храниться в серебряном или хрустальном сосуде в Алтаре, на Престоле вместе со Святыми Дарами.

Протодиакон Ярославского кафедрального собора покойный о. А.Пижицкий рассказывал мне, что они с Митрополитом Иоанном при посещении одного из приходов увидели, что священник хранит Святое Миро в пузырьке из-под одеколона с выразительной надписью — “Жди меня”... На мой взгляд, это имеет даже некоторый эсхатологический оттенок.